Педагог-психолог Сасовского Центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи «Согласие» Юлия Чернышова рассказала о своей работе.

– Юлия Валерьевна, как долго вы в этой профессии?

– Если не всю жизнь, то большую её часть. Я начинала (и частично продолжаю) в 90-е годы как авиационный психолог. В педагоги-психологи перешла с открытием первого в Сасове Центра психологической помощи детям и подросткам под руководством Инны Анатольевны Мартыновой. Прекрасный коллектив создал прекрасную базу психологической и социально-педагогической работы. Затем, под руководством Татьяны Николаевны Малюгиной Центр развил методическое оснащение, предложил и отработал алгоритмы взаимодействия с учебными и медицинскими заведениями, комиссией по делам несовершеннолетних, помогающими организациями, открыл школу приемных родителей. А с 2020 года под руководством Евгении Олеговны Сипиной мы стали самостоятельной организацией, выиграли весомые гранты, укрепили материальную базу, повышаем квалификацию и развиваемся. Отметили пятилетие Центра фестивалем психологических практик. Кстати, наш руководитель – призер регионального конкурса «Педагог-психолог 2025» в Рязани, третье место среди всех муниципалитетов в области. Просто молодец!

– В чем заключается ваша работа?

– Основное – это индивидуальная и групповая помощь детям, которые испытывают трудности в учебе, поведении, отношениях со сверстниками. Бывают запросы по нарушениям детско-родительских отношений, кризисным ситуациям, эмоциональной нестабильности и отклонениях в поведении и развитии. Работа имеет сезонность – в начале учебного года это, в основном, вопросы адаптации первоклассников и пятиклассников, в конце – экзаменационная тревожность у девятых и одиннадцатых классов, проблемы профориентации. По форме работа делится на диагностику, консультирование, коррекцию, профилактику, методическую работу и экспертизу.

– Расскажите о самых тяжелых ситуациях, с которыми приходится работать.

– Эмоционально самые тяжелые – это безвозвратные потери и проживание горя. Не называя фамилии и детали, приведу пример. Мама обратилась с сильным беспокойством за психологическое состояние сына-второклассника, воспринимала как психическое заболевание. Однако для меня все симптомы укладывались в переживание горя. При расспросе оказалось, что у ребенка действительно горе – после тяжелой болезни умер отец, родные, как часто водится, ему это не сказали, узнал от чужих. Это привело к выраженному нарушению поведения. Аккуратно изучили с мамой стадии и формы поведения детей с травмой потери, и она убедилась, что это не патология, а нормальное проживание травмы. Ей стало легче, появилась уверенность в том, что проблема имеет решение. После этого вместе выбрали, как мама может помочь в этом, как психологически правильно сохранить память об ушедшем и жить дальше. Все сработало, итоговые встречи показали, что ребенок прожил свое горе и восстановился, мама и сын стали опорой друг другу, ресурсы семьи повысились.